Тени прошлого - Джорджетт Хейер Страница 138

— Некоторый цинизм, порожденный жизнью среди отбросов общества. И какую-то странную мудрость. За весельем у нее скрывается печаль, иногда страх и память о мертвящем душу одиночестве.

Меривейл посмотрел на табакерку и принялся пальцем выводить на ней какой-то узор.

— Знаете, Элистер, – проговорил он, – по-моему, вы очень изменились к лучшему.

Герцог встал.

— И все мои пороки куда-то девались, да?

— Леони считает вас воплощением всех добродетелей.

— Да, и это очень забавно.

Эвон улыбнулся, но Меривейл заметил горечь в его улыбке.

Они вернулись в залу и узнали от леди Фанни, что Леони вышла куда-то под руку с Рупертом и с тех пор не появлялась.

Леони и вправду ушла с Рупертом в салон, куда он принес ей пирожных и лимонаду. Потом к ним подошла некая мадам де Вершуре, красивая, но вспыльчивая дама, которая до появления Леони была возлюбленной герцога Эвона. Она посмотрела на Леони с ненавистью в глазах и на секунду остановилась возле дивана, на котором та сидела.

Руперт встал и поклонился ей. Мадам ответила реверансом.

— Это вы мадемуазель де Боннар? – спросила она.

— Да, мадам. – Леони встала и тоже сделала реверанс. – Извините, но я не могу вспомнить ваше имя.

Руперт, решивший, что эта дама – одна из приятельниц Фанни, вышел в танцевальную залу. Леони осталась один на один с оскорбленной любовницей Эвона.

— Поздравляю вас, мадемуазель, – саркастически произнесла та. – Вам, гляжу, повезло больше, чем мне.

— Что вы хотите сказать? – Взгляд Леони потух. – Разве я с вами знакома, мадам?

— Меня зовут Генриетта де Вершуре. Мы с вами незнакомы.

— Извините, мадам, но я многое знаю о вас, – поспешно сказала Леони. Эта дама ни разу не закатывала открытый скандал, но ее вздорный характер был всем известен. Леони помнила то время, когда Эвон часто навещал ее.

Мадам негодующе вспыхнула.

— На самом деле, мадемуазель? О мадемуазель де Боннар тоже многое известно. Без сомнения, вы очень хитры, но для тех, кто хорошо знает Эвона, строгая дуэнья – не очень убедительный камуфляж?

Леони подняла брови.

— Уж не полагаете ли вы, что я преуспела там, где вы потерпели поражение?

— Наглая девчонка!

Мадам де Вершуре с такой силой стиснула веер, что у нее побелели костяшки пальцев.

— Как вы изволили выразиться?

Мадам смотрела на само воплощение юности, и у нее в груди бушевало пламя ревности.

— Не притворяйся невинной крошкой! – взвизгнула она. – Небось, надеешься, что он на тебе женится, только этому не бывать. Оставь его лучше в покое: Эвон никогда не женится на девчонке низкого происхождения.

У Леони дрогнули ресницы, но она ничего не сказала. Мадам де Вершуре вдруг изменила тактику и протянула Леони руку.

— Поверьте, дорогая, мне вас очень жаль. Вы так молоды и не знаете правил, по которым мы живем. Эвон не так глуп, чтобы жениться на девушке из простого народа. Если бы он на это осмелился, его песенка была бы спета. – Она засмеялась, исподтишка наблюдая за Леони. – Даже английского герцога нигде не станут принимать, если он женится на девице, подобной вам.

— Неужели у меня столь низкое происхождение? – вежливо спросила Леони. – Вряд ли мадам была знакома с моими родителями.

Мадам де Вершуре бросила на нее пронзительный взгляд.

— А вы что, и вправду не знаете? – спросила она и, запрокинув голову, захохотала. – Неужели вы не слышали, о чем шепчется весь Париж? Неужели вы не заметили, что все глядят на вас во все глаза?