Тени прошлого - Джорджетт Хейер Страница 148

— Только простилась. – Леди Фанни прикусила губу. – А я еще удивлялась, почему она так нежно поцеловала меня на ночь. О боже мой!

— А мне она поцеловала руку, – признался Эвон. – Как же мы все были тупы! Но не печалься, Фанни. Я привезу ее домой, хотя бы для этого мне пришлось обыскать целый свет. И она вернется в этот дом как мадемуазель де Сен-Вир.

— Но я не понимаю, как… А вот и Руперт! Да, Руперт, я вся заплакана, и мне нет дела до моей внешности. Скажи ему, Джастин.

Эвон показал брату письмо Леони. Руперт прочел его, перемежая чтение изумленными восклицаниями. Потом сорвал с головы парик, швырнул его на пол и принялся топтать, сопровождая эти действия высказываниями, которые заставили леди Фанни зажать уши.

— Если ты спустишь ему это с рук, Джастин, я сам проткну его шпагой. Вот увидишь! – Он поднял парик и надел его на голову. – Гнусная скотина! Она что, его незаконнорожденная дочь?

— Отнюдь, – возразил Эвон. – Она его законная дочь. Я послал за Хью и Марлингом. Пора вам всем узнать историю моей девочки.

— Пишет, что любит меня, благослови ее Бог, – задыхаясь, проговорил Руперт. – Где она? Скажи только слово, Джастин. Я на все готов.

— Скажу, не сомневайся, но сегодня мы за ней не поедем. По-моему, я знаю, где ее искать, и там она в безопасности. Я привезу ее назад, только когда свет узнает про ее законные права.

Руперт посмотрел на письмо, которое все еще держал в руке.

— «Мне невыносима мысль, что о вас пойдут сплетни», – прочитал он. – Да про тебя всю жизнь ходили сплетни! А она… черт возьми, я того и гляди расплачусь, как женщина! – Он вернул письмо герцогу. – Она тебя боготворит, Джастин, а ты недостоин целовать ее ножки!

Эвон посмотрел на него.

— Я знаю. Вот привезу ее в Париж и отступлю в тень. Так будет лучше.

— Значит, ты ее любишь? – спросил Руперт, взглянув на сестру.

— Я ее давно уже люблю. А ты, братец?

— Нет-нет, я на нее не претендую. Она прелестна, но такой жены мне не надо. Она хочет выйти замуж за тебя, и так оно и будет, помяни мои слова!

— Я для нее «монсеньор», – с кривой улыбкой сказал Эвон. – Она восхищается мной, но я для нее слишком стар.

Тут в библиотеку вошли чрезвычайно заинтригованные Марлинг и Давенант.

— Что случилось, Джастин? – спросил Хью. – Кто-нибудь умер?

— Нет, мой милый. Никто не умер.

Леди Фанни вскочила с кресла.

— Джастин, а вдруг она покончила с собой? Может быть, она нарочно написала, что решила этого не делать, чтобы ты не разгадал ее планы. Мне это и в голову не пришло! О, Эдвард, Эдвард, я так несчастна!

— Она? – Марлинг обнял Фанни. – Ты имеешь в виду Леони?

— Да не станет она себя убивать, Фанни. Ты забыла, что с ней ее горничная, – успокоил ее герцог.

Давенант схватил герцога за локоть.

— Так в чем же дело, черт возьми? Скажешь ты нам, наконец, что случилось с девочкой?

— Она ушла от меня, – сказал Эвон и дал ему письмо Леони.

Меривейл и Марлинг стали читать письмо через плечо Давенанта.

— Проклятье! – взорвался Меривейл, хватаясь за эфес своей шпаги. – Какой негодяй! Теперь уж ты должен его покарать, Джастин, и вот тебе моя рука.

— Но… – У Марлинга на лице было написано недоумение. – Бедная девочка. Неужели это правда?

Хью дочитал письмо до конца и глухо проговорил:

— Маленький Леон! Душа болит за него.