Тени прошлого - Джорджетт Хейер Страница 164

— Если найдет, – тихо вставил Марлинг. – Уже и так прошло больше недели, Руперт.

— Ну и что? Зачем думать о плохом? Никогда не видел такой унылой рожи! Мы же не знаем, как далеко ему пришлось ехать.

— Но он мог бы нас известить, Руперт! – озабоченно сказала Фанни. – Меня пугает это молчание.

Руперт удивленно поглядел на нее.

— Да когда это Джастин кого-нибудь извещал о своих делах? Вот увидишь – он ведет свою игру, и помощь ему не нужна. И он никого не станет посвящать в свои планы. Мы в этом убедились во вторник, – с усмешкой напомнил он. – Он любит окружать себя тайной, – от этого никуда не денешься.

Лакей доложил, что пришел лорд Меривейл.

— Все еще ничего? – спросил Энтони.

— Увы, нет.

Руперт подвинулся на диване, чтобы освободить место Меривейлу.

— Фанни совсем приуныла, – сказал он. – А я ей твержу, чтобы она больше доверяла Джастину. – Он погрозил сестре пальцем. – Он же выиграл все взятки в этой игре – не может быть, чтобы проиграл последнюю. Это совсем не похоже на Джастина.

— Пожалуй, я склонен согласиться с Рупертом, – кивнул Меривейл. – Я тоже постепенно уверяюсь во всемогуществе Эвона.

— Он очень опасный человек, – серьезно произнес Марлинг. – Я не скоро забуду это суаре.

— Прекрати, Эдвард, – сморщился Руперт, – тебе бы только тоску на людей нагонять.

Фанни вздрогнула.

— О, Эдвард, не говори о том вечере. Это было ужасно!

— Я не хочу дурно говорить о мертвых, – сказал Давенант, – но в этом была справедливость.

— Да, черт возьми, – и Джастин блестяще это обставил. Я так и вижу, как он там стоит: точь-в-точь палач. В нем было что-то дьявольское. Я помню, как меня мороз по коже продрал.

Дверь отворилась.

— Обед подан, мадам, – с поклоном доложил лакей.

Фанни встала.

— Вы пообедаете с нами, граф? А вы, Энтони?

— Я злоупотребляю вашим гостеприимством, – возразил Арман.

— Да ладно тебе, – одернул его Руперт. – Ты злоупотребляешь не столько гостеприимством Эвона, сколько нашим терпением.

Фанни засмеялась.

— Наглый мальчишка. Граф, дайте мне руку. Мне просто страшно оказаться в обществе стольких мужчин.

— А как же мадам? – спросил Марлинг.

— Ей подадут обед в комнату. Я никак не могу убедить ее обедать за общим столом. Да, по-моему, ей и лучше одной.

Они прошли в столовую и сели за длинный стол: Фанни на одном конце, а Марлинг на другом.

— Я боюсь нос из дома высунуть, – пожаловался Руперт, встряхивая салфетку. – Где ни покажешься, везде набрасываются и требуют новостей.

— Да, никто не верит, что мы знаем не больше их всех, – поддержал Давенант.

— И в дом идут непрерывным потоком люди, и все спрашивают, цела ли Леони, – сказала Фанни. – Сегодня уже были Конде, Ришелье и де ла Роки. Девочку ждет радушный прием, когда… если она вернется.

— Типун тебе на язык, Фанни! – воскликнул Руперт. – Будешь пить кларет, Тони?

— Нет, я предпочитаю бургундское.

— Я перестала отвечать на письма, – призналась Фанни. – Очень мило, конечно, что все так озабочены судьбой Леони, но у меня нет сил отвечать на столько писем.

— Озабоченность здесь ни при чем – все просто сгорают от любопытства, – фыркнул Руперт.

— Арман, а что стало с де Вальме, то есть Боннаром?

Арман положил вилку на стол.

— Можете себе представить – мальчишка прямо-таки рад, – сказал он. – На суаре у мадам дю Деффан он ничего не понял. Но, когда я ему все объяснил, как вы думаете, что он сказал?