Дикие сердца - Джессика Питерсон Страница 32

Джон Би качает головой:

— Были бы все проблемы такие. Молли, добро пожаловать на ранчо Лаки.

— Вы все здесь ковбои или…

— Сойер – ковбой, – Джон Би кивает на него. – Моя дочь Салли и я предоставляем ветеринарные услуги по всему округу.

— Лучшие ветеринары в Техасе, – добавляет Сойер.

Гуди кивает:

— Это правда. Уход, который они обеспечивают животным, не имеет себе равных.

В кухню из кладовой входит молодая женщина в джинсах и сапогах, держа в руках пятифунтовый[25] пакет сахара.

— Спасибо, Гуди. Я учусь у самых матерых.

Женщина, которую, как я полагаю, зовут Салли, встает на цыпочки, чтобы поцеловать отца в щеку.

— Матерых – в смысле старых? – Джон Би смеется.

Салли улыбается.

— Старых и опытных. Так или иначе, ты лучший учитель в мире.

— Ты отличная ученица, дорогая, когда не доставляешь мне головной боли.

Пэтси фыркает.

— Будто вы не два сапога пара. Салли, милая, это Молли Лак, дочь Гаррета.

— Молли! Привет! Наконец-то рада познакомиться. Твой папа часто о тебе говорил.

Сердце сжимается. Вот и ответ на тот мой вопрос.

— Привет, Салли. Это очень мило с твоей стороны. Я… – в горле першит, и я прочищаю его, – скучаю по нему.

— Ох, Молли, мне так жаль. – Салли ставит сахар на кухонный остров рядом с кувшинами с чаем. – Мы все скучаем по Гаррету.

Пэтси кивает, пока Салли помогает ей насыпать невероятное количество сахара в кувшины. Эх, отдала бы все, чтобы пить это без последствий для желудка.

— Он был так добр ко всем нам.

— Просто лучший, – говорит Салли. Она помешивает чай деревянной ложкой, пока ее мама сворачивает почти пустой пакет.

Наблюдая, как они работают вместе, я чувствую острую потребность в своей маме. Мама ни за что не стала бы сама готовить чай, тем более с сахаром. Но она всегда была моим главным фанатом и источником поддержки, даже если занималась работой и светской жизнью Далласа.

Этой поддержки очень не хватает прямо сейчас. Мне может быть двадцать шесть лет, но в этот момент я чувствую себя четырнадцатилетней – неловкой, потерянной, переполненной эмоциями, которые не могу понять.

Я погружаюсь в водоворот сожалений и горя. Мои глаза горят, а из-за кома в горле трудно дышать.

В этой комнате, полной людей, все были ближе к моему отцу, чем я. И никто из них даже не родственник ему.

Это заставляет меня чувствовать себя полным дерьмом.

Но как раз когда я готова расплакаться, открывается задняя дверь. Солнечный свет заливает кухню, когда входит мужчина, снимая с головы пропитанную потом шляпу.

— О-о-о-ой-й-й, как же вкусно пахнет! Вы даже не представляете, как я сейчас наброшусь на эту еду. Салли, не говори, что ты сделала свою сливочную глазурь для брауни.

Салли закатывает глаза, но улыбается.

— Уайетт, от тебя воняет.

— Это запах лошади. – Он машет рукой, направляя запах в ее сторону.

Она прикрывает нос рукой.

— Скорее, запах пота.

— Можешь полить меня из шланга во дворе. – Он разводит руки в стороны и ухмыляется. – Можешь даже раздеть меня.

— Только если надену резиновые перчатки, – сухо отвечает Салли.

Мужчина, входящий в дверь следом за Уайеттом, громко смеется.

— Черт, Салли, как же нам тебя не хватало. Кому-то нужно надрать этому парню…

— Здесь дети, – предупреждает Сойер, прикрывая уши Эллы руками.

— Салли недавно окончила ветеринарную ординатуру, – объясняет Гуди. – Она помогает отцу, пока решает, что делать дальше со своими дипломами. Это Дюк, – она указывает на другого мужчину. – Он младший брат Сойера.