Дикие сердца - Джессика Питерсон Страница 39

Я снова встречаюсь взглядом с Сойером. Он приподнимает бровь.

Гаррет любил разговаривать с Марией таким образом. Мы с братьями шутили, что лошадь – наша давно потерянная сестра. Мама так хотела девочку, но в итоге родилось пятеро мальчиков.

— Слава богу, что у нас есть Пэтси, – шутил Гаррет. – Иногда мне кажется, что только она стоит между вами и вратами ада. Или тюрьмой.

Глубоко вдохнув через нос, я иду к своей лошади – жеребцу, которого я назвал Кикс, – и сажусь в седло. Моя левая нога болит после стычки с одним из наших лонгхорнов[29] этим утром. Спина болит, потому что я старый и плохо спал прошлой ночью.

Бросив взгляд на Молли, я задумываюсь, накатывает ли на нее бессонница из-за смерти отца. Выглядит достаточно отдохнувшей. С другой стороны, она не видела, как это произошло.

Она не пропустила признаки его болезни, в отличие от меня. Гаррет неделю жаловался на пронзительные боли в руке. А в то самое утро он держался за грудь, явно испытывая страдания. Он списал это на изжогу, сказав, что переел ребрышек и хлеба с халапеньо, которые приготовила Пэтси накануне вечером.

Молли не была здесь и не видела, как он рухнул в рабочем загоне, телята обегали его неподвижное тело, как валун, разделяющий реку.

Мои плечи опускаются от навалившейся усталости. Оглянувшись, я вижу, как Сойер и Уайетт помогают Молли сесть на лошадь. На это уходит три попытки и несколько «о боже мой».

— У тебя все получится. – Уайетт помогает ей поставить ноги в стремена. – Все когда-то начинали.

Он дает Молли быстрый урок верховой езды. Показывает, как управлять лошадью, как заставить Марию идти, останавливаться, ускоряться.

Молли ахает, когда Мария делает шаг в сторону.

— А как далеко до ближайшей больницы?

— Э-э… – Сойер передает ей повод. – Все будет хорошо.

— Так как далеко?

— Ну…

Я собираю свой повод в руку. Проверяю, закреплено ли ружье.

— Джон Би приведет тебя в порядок, если понадобится медицинская помощь.

Молли хмурится.

— Разве он не ветеринар?

— В конце концов, мы все животные. Поехали.

Уайетт бросает на меня взгляд. Будь терпелив. Полегче с ней.

Дело в том, что сложно запастись терпением, когда речь идет о спасении семьи от разорения.

Когда речь идет о сохранении земли и жизни, которую так любил Гаррет Лак.

— Забыл сказать, – говорит Сойер. – Завтра вечером у Эллы в садике благотворительная акция. Нужен пикап.

— Он твой. Только не забудь заправиться по дороге домой.

— Кстати, о пикапах. – Уайетт снимает шляпу и чешет голову. – Что насчет того случая с жидким кормом? В кузове все еще воняет.

— Я договорился с Тайлером, он приедет дезинфицировать салон завтра в восемь.

Солнце прожигает рубашку и опаляет кожу, как только я выхожу из конюшни. Каждый год становится все жарче, зной усиливается и длится дольше, до самого начала октября.

Я устал от этого. Так же, как устал от принцессы в фиолетовом, едущей позади меня.

— Господи, – говорит Молли. – Пекло нереальное. Почему здесь даже жарче, чем в Далласе?

— На самом деле температура примерно одинаковая. – Я замедляю лошадь, чтобы ехать рядом с Молли. – Просто в Далласе ты не бываешь на улице.

— Я играю в пиклбол[30].

— Игры с алкоголем не считаются.

Она смеется. Звонкий, чистый звук пронзает меня.

— Это не игра с алкоголем. Это полноценная тренировка.