Измена. Острые грани правды - Олеся Рудая Страница 4

— Конечно, — сказала я с облегчением, глядя в окно на серый ноябрьский двор. — Приезжай.

Мне так не хватало её в этот сложный момент.

Подруга появилась через час. Сияющая.

Вадим как раз выходил из спальни. Их взгляды встретились на мне. Быстро, как удар тока.

— О, Кать, привет, — сказал он.

— Вадим, давно не виделись, — бросила она, и снова её взгляд скользнул по нему. Быстро. Значительно.

У меня в груди что-то дрогнуло и замерло.

Катя повертела блестящими ключами от машины.

— А у меня обновка. Иди, глянь какой красавчик!

Она с торжествующим видом подвела меня к окну, выходящему на парковку.

Мой взгляд сразу упал на огненно-красный автомобиль с круглыми фарами. Тот самый…

Мир на секунду замер. Воздух застыл в лёгких.

Мне захотелось прижаться к подруге, рассказать ей всё, что я вчера перенесла…

— Вон он, красный! — она указала на него пальцем.

И пол под ногами накренился.

Так вот кто был с Вадимом в той машине... Моя лучшая подруга.

В ушах гулко застучало.

— Ну как тебе? Любимый подарил, я даже не ожидала! — засмеялась она хвастливо.

— Мне Вадим таких подарков не делает, — сказала я, и голос мой прозвучал плоским, выцветшим.

Катя засмеялась ещё громче и дотронулась до моего плеча.

— Ох, Нинуль, не грусти! Скоро он тебя удивит. Да ещё как!

Она переглянулась с Вадимом.

Снова.

Этот взгляд, быстрый, как щелчок, полный какого-то общего, тайного знания, пронзил меня насквозь.

От этой сцены мне стало физически плохо.

Тут из-за угла выполз Буся. Он чихнул, жалобно хрипнул и лёг на пол, свернувшись калачиком.

— Ой, а он что это такой вялый? — нахмурилась Катя.

— Простыл, — пробормотала я, стараясь не выдать своего состояния. — Вчера вечером.

Катя взглянула на меня, и на её лице на секунду мелькнуло неподдельное удивление.

— Упс, — сказала она, и прикрыла рот рукой. — Всё-таки замерз тогда…

В комнате повисла звенящая тишина.

— Что? — тихо спросила я.

Катя заморгала, осознав свою оплошность.

Вадим застыл у стены, его лицо стало маской.

— Ну… я просто… говорю, на улице же холодно, — залепетала она, избегая моего взгляда. — Ему, наверное, нужен тёплый жилет для собак. Для таких прогулок.

Она говорила слишком быстро. Слишком взволнованно.

Небрежно брошенное «тогда» висело в воздухе тяжёлым, ядовитым грузом.

«Тогда» — это вчера. Когда мой пёс промерзал на ветру, привязанный к дверце её новой машины. А она с Вадимом на заднем сиденье…

Я должна успокоиться!

Под предлогом, что нужно напоить Бусю, я скрылась на кухне.

Руки дрожали. Сердце колотилось где-то в горле.

Я приоткрыла кран, чтобы заглушить шум в голове, и в этот момент из гостиной донёсся их приглушённый шёпот. Он был таким срочным, таким интимным, что я замерла, вжавшись в стену.

Голос Кати, быстрый и настойчивый:

— Ну что, оформил?

Пауза. Мое сердце пронзило острой болью.

Голос Вадима, тихий и усталый:

— Да, всё готово.

Ещё пауза, в которой слышалось лишь шипение воды из крана.

— Когда скажешь ей?

Я задержала дыхание, вжимаясь в шершавую поверхность обоев.

— Думаю, сегодня днём, — ответил Вадим.

В ушах зазвенело.

Обрывки фраз сложились в чудовищную мозаику. Он не просто изменил. Он что-то оформлял. Готовил. И сегодня… уже сегодня днём он собирался мне всё сказать.

Я медленно соскользнула по стене и села на холодный кафель, прижав ладони к животу. К своему маленькому, никому не известному секрету.