Сад за дверью - Анна Лазарь Страница 5

Сессия №001 (Лила):

• Длительность: 7 часов 34 минуты.

• Фазы: NREM – стабильно, REM – присутствует (14% от общего времени).

• Эмоциональный фон: колебания от -3 (тревога) до +2 (заинтересованность).

• Обнаружены устойчивые образные паттерны: городской пейзаж (68%), фигура мужчины (не идентифицирована, 22%), атмосферные осадки (дождь, 91%).

• Примечание: зафиксирована физиологическая реакция – слезоотделение на 03:17.

Лила видела сон. Не свой. Но видела. И плакала в нём.

Марк почувствовал, как что-то сжалось у него внутри. Не боль. Не гордость. Нечто третье, тяжёлое и незнакомое. Он отдал свою ночь. Она её прожила.

Он поднялся на цыпочках в её комнату. Лила уже не спала. Сидела на кровати, обняв колени, и смотрела в окно, где занимался серый зимний рассвет.

— Лиль? — тихо позвал он.

Она обернулась. Глаза были чуть припухшими, но в них не было привычной утренней мути. Был вопрос.

— Пап, — сказала она так же тихо. — А кому снился тот дождь?

Он сел на край кровати.

— Какой дождь, зайка?

— Тот, что шёл всю ночь. По крышам. И по стеклу. Он был… холодный. Но не неприятный. — Она искала слова, морща лоб. — А ещё там был человек. Он стоял под крышей и смотрел на часы. И ждал. Он очень ждал. И было… грустно.

Марк узнал этот сон. Точнее, его оболочку. Это был его кошмар, который преследовал его после проваленного дедлайна два года назад. Он стоял под навесом у офиса, смотрел на часы и понимал, что опоздал навсегда. Но в его сне не было дождя. Была только серая тоска и чувство вины. Лила добавила дождь. И сочувствие к тому человеку.

— Это был мой сон, — выдохнул он.

Она кивнула, неудивившись.

— Он очень устал, — сказала Лила просто. Потом добавила: — Можно на завтрак овсянку с ягодами?

Пока Софи готовила завтрак, Марк вернулся к Хроноскопу. Нужно было понять, как теперь устроена его жизнь. Он заглянул в свой профиль.

Пользователь: Марк (Донор).

• Статус поля: пассивный.

• Последняя запись сновидения: отсутствует (канал перенаправлен).

• Ресурсы: передача активна.

Сухо. Технично. Безлико. Он щёлкнул по вкладке «Архив».

Экран потемнел, а затем заполнился структурой, напоминавшей то ли каталог библиотеки, то ли схему метро. Папки, подпапки, файлы с расширениями .dream, .echo, .raw. Возле каждого — не размер в мегабайтах, а цифра с пометкой «е.э.» и цветной индикатор.

• «Проект_сдача_просрочен.dream» – 12 э.е. [индикатор: тёмно-оранжевый]

• «Разговор_с_отцом_1987.echo» – 7 э.е. [индикатор: холодно-голубой]

• «Кошмар_падение.raw» – 18 э.е. [индикатор: багровый]

«Э.е.»? Эмоциональные единицы? Марк ткнул в один из файлов. Всплыло окно:

«Для доступа к содержимому файла требуется разрешение вахтёра Архипа. Заполните форму 7-Г („Запрос на просмотр личного архива“). Очередь: 3 рабочих дня.»

— Что за… — начал он вслух.

И тут же в углу экрана материализовалось небольшое текстовое окно, будто старинный чат. В нём, с задержкой, появилось сообщение:

Архип: *Вы здесь не зарегистрированы как исследователь архива. Доступ только для обслуживающего персонала и уполномоченных сновидцев. По всем вопросам — к вахтёру. То есть ко мне. Форма 7-Г у вас есть?*

Марк остолбенел. ИИ? Очень продвинутый чат-бот? Он медленно выстукал ответ:

«У меня нет никакой формы. Я Марк. Владелец этого устройства.»

Пауза.

Архип: «Владелец устройства и уполномоченный архивариус — разные вещи. Вы — донор. Ваша функция — поставлять сырьё. Моя — его систематизировать и охранять. Не путайте. Форму 7-Г можно запросить в разделе «Бюрократия». Заполняется в трёх экземплярах, заверяется сновидением-печатью. Приходите завтра, сейчас у меня обед.»