После развода. Босс, это твоя дочь - Лилия Романова Страница 51

— Потому что в той комнате они не должны были видеть в тебе женщину, на которую можно повесить грязь. И не должны были видеть в Соне удобный предмет торга. Мне нужно было назвать вас так, чтобы больше ни у кого не осталось права обсуждать вас как скандал. Только как мою ответственность.

Алина горько усмехнулась.

— Ты опять решил без меня.

— Да, — сказал он после короткой паузы. — И за это ты тоже можешь меня ненавидеть.

Она хотела ответить резко. Жестко. Так, чтобы его наконец пробило так же, как все эти годы пробивало ее. Но вместо этого вдруг почувствовала одну-единственную, страшно усталую правду: у нее больше нет сил на красивую ненависть. Только на честную.

— Я тебя не ненавижу, — тихо сказала Алина. — Было бы легче, если бы ненавидела.

Он опустил взгляд.

— Тогда что?

Она молчала несколько секунд, потому что это было сложнее, чем любой скандал. Намного сложнее.

— Я тебе не верю до конца, — сказала она наконец. — Даже сейчас. Даже после всего, что ты сделал в этой комнате. Потому что одна часть меня видит мужчину, который встал за меня. А другая — того, кто однажды уже выбрал не меня. И обе части пока одинаково живые.

Максим кивнул. Медленно. Так, будто каждое слово входило в него ровно туда, куда и должно.

— Это честно.

— Да. Честно. И еще честнее будет, если ты сейчас не начнешь говорить, что все исправишь.

Он посмотрел прямо на нее.

— Я не исправлю пять лет.

— Хорошо.

— И не попрошу тебя немедленно меня простить.

— Еще лучше.

— Но я сделаю все, чтобы у тебя больше никогда не было причин бояться за Соню из-за меня.

Вот это уже было опаснее. Потому что прозвучало без красивой позы. Просто. Почти буднично. Так, как говорят о вещах, которые уже решили сделать.

Алина сглотнула.

— Для начала отзови иск.

— Уже. — Он достал телефон, открыл переписку и протянул ей экран. — Час назад отправлено заявление об отзыве, аннулирование обеспечительных мер и отдельное уведомление в суд, что подача прошла без моего согласия. Я подключил независимого юриста, не семейного.

Она взяла телефон.

Письма действительно были. Подписи. Время. Формулировки. Все слишком настоящее, чтобы быть очередной красивой сказкой.

— Почему независимого?

— Потому что я больше никому не дам влезать между мной, тобой и дочерью.

Эта фраза снова была почти правильной. Почти.

— Не между тобой и дочерью, — тихо поправила Алина. — Между нами троими.

Максим выдержал ее взгляд.

— Да.

В этот момент у нее завибрировал телефон.

Света.

Алина ответила сразу.

— Да?

— Извините, — торопливо сказала няня. — Я не хотела мешать, но Соня спрашивает, когда вы приедете. Она уже поела, но капризничает и говорит, что ей надо “срочно обоим кое-что показать”. Я не совсем поняла, кому обоим.

Сердце у Алины дрогнуло.

Обоим.

Конечно.

Дети чувствуют сдвиг быстрее взрослых. Не понимают формулировок, не знают всей правды, не умеют разбирать чужую вину по полочкам — но чувствуют.

— Я скоро буду, — сказала она.

И прежде чем убрать телефон, услышала на фоне обиженный голос Сони:

— Скажи, чтобы он тоже приехал.

Алина застыла.

— Кто? — спросила она, уже зная ответ.

— Ну тот, — терпеливо объяснила дочь. — Который про кита понимал.

Максим стоял слишком близко, чтобы не услышать.

После звонка они несколько секунд молчали.