Дикие сердца - Джессика Питерсон Страница 76

— Ты не так уж и плох. Но, конечно, не так хорош, как я.

— Эй. Уже минуту жаришь. С чем ты хочешь? – Я показываю тарелку. – Сальса? Сметана?

Она моргает.

— И то и другое, пожалуйста. И «Техасского Пита».

— Понял.

— Может, приготовить еще? – Молли смотрит на дверь. – Не знаю, когда ждать остальных.

— Как ты и сказала, сегодня все будут с похмелья. Мы можем поесть. – Я ставлю еду на угол стола, затем иду за кофейником. – Ты уже пила кофе?

— Еще нет.

— Какой ты пьешь?

Она моргает, как будто ее мысли тут же уходят куда-то, как и мои. Она краснеет?

О да, мне нравится, когда Молли краснеет.

— Черный, пожалуйста.

Я хмурюсь, держа в руках кофейник.

— Правда?

Она замирает.

— А можно немного разбавить и сделать его сладким?

— Конечно, можно, мэм. Я тоже так люблю.

Мы садимся и приступаем к еде. Мне нравится это время суток. Тишина. Горячий кофе и прохладный воздух. Ну, не такой уж и прохладный, но все-таки свежее, чем прошлой ночью.

— Вкусно. – Я вытираю рот салфеткой.

Молли отпивает кофе.

— И это тоже. Благодарю.

— Пей. Тебе понадобится энергия, если ты собираешься с нами сегодня.

Она снова замирает, держа в руках чашку.

— Ты меня приглашаешь?

— Ты поедешь с нами, даже если я тебя не приглашу.

Ее губы дергаются.

— Что меня выдало?

— То, что на тебе нет ни единой блестки. И надеты сапоги Ariat[49].

— Я смотрю, ты внимательный. – Молли поглядывает уже на мои Ariat под столом. Я надеваю их время от времени, чтобы не портить сапоги Гаррета. – Я подумала, может, ты ответишь мне тем же – я потащила тебя танцевать вчера, а сегодня ты научишь меня ездить верхом.

Теперь моя очередь краснеть. Черт возьми, мой мозг снова в режиме возбужденного подростка.

— Я могу это устроить, – говорю я, обжигаясь кофе, когда делаю большой глоток. – Значит, ты действительно собираешься остаться? На ранчо.

Молли режет омлет краем вилки.

— Честно? Я пока не знаю. Вся моя жизнь в Далласе. Мой бизнес там. Мама, бабушка и дедушка. Я надеюсь, что мамины адвокаты найдут способ обойти условия завещания, чтобы у меня был выбор – оставаться или нет.

Мое сердце сжимается.

Я чуть не роняю кружку. Подождите-ка, я что, действительно… немного расстроен, что Молли не уверена, останется ли она? С каких это пор? Я не хочу, чтобы она осталась. Но, видимо, и не хочу, чтобы она уехала?

Господи, что со мной творится.

— Ты всегда можешь оставить ранчо мне, – шучу я. Хотя это не шутка.

Я жду, что Молли закатит глаза. Осудит меня за наглость.

Вместо этого она пожимает плечами и говорит:

— Ты чертовски хорош в управлении ранчо. Мне многому нужно у тебя научиться.

Я открываю рот. Закрываю. Открываю снова.

— И ты хочешь учиться?

Она смотрит мне в глаза.

— Я дочь своего отца.

— Ты права. – Я снова улыбаюсь как идиот.

Меня охватывает мысль, что сейчас самое время показать Молли фотографии Гаррета. Он оставил их мне – вроде бы, – но на самом деле они принадлежат Молли. Интересно, почему он не отдал их ей? Планировал отправить их Молли или Обри позже? И когда он положил все в сейф? Он когда-нибудь ходил в банк смотреть на фотографии?

У меня сжимается живот. Осталось столько вопросов, и я не могу представить, что скажет Молли. Я не хочу сбить ее с толку или ранить. Мы и так еле держимся на плаву. Рискнуть и показать ей фотографии? На это я пока не готов пойти.