Дикие сердца - Джессика Питерсон Страница 75

Буду честен: я хотел бы, чтобы Молли поехала со мной.

* * *

Молли уже на кухне, когда я прихожу ровно в четыре утра. Пахнет вкусно, будто что-то жарится на огромной горе сливочного масла.

Официально у меня выходные в субботу и воскресенье, но я всегда работаю, поэтому уже на ногах. У Пэтси тоже выходные, но она наполняет холодильник в пятницу всякой снедью, чтобы нам хватило до понедельника.

Приятно осознавать, что горячий завтрак приготовила сама Молли Лак.

Она снова стоит у плиты, помешивая что-то на сковородке. Рядом – тостер с ломтиками хлеба. Я замираю, заметив, что она в одежде для верховой езды. Скорее, в ковбойской одежде. Футболка, джинсы, сапоги без розовых блесток.

Она хочет поработать с нами сегодня?

Это не должно вызывать у меня улыбку, но вызывает. Может быть, звезды, которые Молли видела прошлой ночью, помогли ей понять волшебство этого места. И да, мне нравится, что она интересуется ранчо.

Мне нравится, что ей не все равно.

Она собрала волосы в хвост. Опять в очках.

Черт возьми, я обожаю ее в очках.

Я сдерживаю порыв подойти к ней сзади, обнять и поцеловать в шею.

Моя правая рука явно не справляется.

Я наблюдаю, как Молли открывает шкафчик рядом с плитой и тянется за новой бутылкой острого соуса. Мы добили старую за ужином вчера. «Техасский Пит» делает белый чили Пэтси еще вкуснее.

Я молча пересекаю кухню и достаю соус. Сегодня от Молли пахнет солнцезащитным кремом. Значит, она действительно собирается работать с нами. Она отступает, улыбаясь, и ее рука касается моего бока.

— Спасибо.

— Доброе утро. Пахнет вкусно. – Я снимаю пленку и откручиваю крышку, прежде чем отдать ей бутылку. – Почему ты на ногах в такую рань в субботу?

Она пожимает плечами.

— Уайетт пригласил меня присоединиться к вам сегодня. А ты тоже встал ни свет ни заря. Хочешь омлет?

— С удовольствием. – Скрестив руки, я прислоняюсь спиной к столешнице так, чтобы смотреть на Молли. У нее круги под глазами. Но сами глаза светятся, как и вчера вечером. – Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Не понимаю, как вы можете так поздно лечь, а потом встать ни свет ни заря.

Я киваю на кофейник:

— Вот поэтому мы и делаем его таким крепким. Спасибо, что приготовила нам завтрак.

— Думаю, все будут немного с похмелья. Углеводы и сыр решат эту проблему.

Я снова чувствую этот трепет в горле. Как будто в моем сердце электричество и его вибрации разносятся по позвоночнику.

— Это очень мило с твоей стороны, – говорю я.

Молли переворачивает пару омлетов, шипящих на сковородке.

— Не сглазь. Я никогда не готовила завтрак для двадцати человек, так что, возможно, я все-таки всех отравлю. Хотя на этот раз не специально.

— Смотри-ка, мы прогрессируем. Больше никаких угроз убийства.

Она улыбается.

— Не забегай вперед, ковбой. Как ты себя чувствуешь? Ты вчера неплохо потрудился на танцполе.

Я делаю глубокий вдох и задумываюсь. Когда в последний раз кто-то спрашивал, как у меня дела? Как я себя чувствую? Когда я в последний раз чувствовал себя неплохо, проспав меньше четырех часов?

— Я… в порядке, на самом деле. Устал, но не совсем.

— Я тоже. – Молли все еще улыбается, переворачивая омлеты в последний раз. – Я и забыла, как люблю танцевать.

Я беру пару тарелок и протягиваю их ей, подмигнув.

— Это потому, что ты никогда раньше не танцевала со мной.