Я тебя сломаю - Анастасия Князева Страница 78

Глава 36

Арина

— Наиль, пора спать. Уже поздно, — Аделина появляется на террасе, где мы запускаем механического робота. Точнее, он с ним играется, а я наблюдаю, размышляя о своем.

— Ну, ма-а-ам, — упирается ребенок. — Еще чуть-чуть.

— Тебе завтра в школу. Давай, — она непреклонна. — Пить молоко и спать. Живо.

— Опять эта школа, — вздыхает тяжко, но все же встает. — И когда уже я вырасту, чтобы больше не ходить туда?

Мы с Аделиной переглядываемся. Маленький еще, наивный. Не подозревает, что во взрослой жизни проблем куда больше.

Наиль подбирает игрушки и уходит вместе с мамой. Я укутываюсь в плед, пряча ладони под теплой тканью и смотрю на ночное небо.

Есть в нем что-то особенное, успокаивающее. Миллионы мерцающих огней, как разбросанные по бархату бриллианты. Яркие. Красивые. Недоступные.

Растираю замерзшие плечи руками, втягиваю носом свежий воздух и прикрываю глаза. Хорошо так… Спокойно.

Моментами ловлю себя на мысли, что это все сон. Красивый, безмятежный мираж, который вот-вот рассеется. Исчезнет, оставив после себя пустоту.

Это пугает. Я успокаиваю себя, что это последствия амнезии, мой мозг рисует проблемы там, где их нет, меня больше никто не обидит, но… Это пресловутое “но” не исчезает. Сидит, как ком в горле. Не дает дышать.

Слышу, как ворота медленно разъезжаются. По стене дома ползет луч света, проходится по крыльцу и растворяется в ночи.

Сердце подпрыгивает в немом ожидании. Мирон…

Бегу вниз по ступеням, предвкушая, как увижу его и пожелаю доброй ночи. Сама. Без помощи телефона. Своим голосом.

Его внедорожник останавливается максимально близко к дому. Задняя дверца распахивается. Пульс частит.

Завороженно, слежу, как из салона появляется сначала нога в черных брюках, идеально чистая обувь. Дверь захлопывается.

И я вижу его.

Красивого, статного. Самого харизматичного мужчину из всех. Моего мужчину…

Песочного цвета пальто как всегда не застегнуто. Под ним черный свитер с высоким горлом. Такой, что позволяет рассмотреть каждый мускул, каждую мышцу на большом спортивном теле.

Идеальный во всем. Как с картинки. Ожившая статуя греческого бога.

Мирон замечает меня и улыбается.

Искренне.

Так легко, что у меня внутри все переворачивается.

Мне хочется протереть глаза и посмотреть снова. Убедиться. Запечатлеть этот момент, как один из тех, что буду хранить в памяти до конца своих дней.

— Олененок, ты чего тут? Холодно же.

Несуразное прозвище звучит из его уст, как самый настоящий комплимент. В груди снова что-то происходит. Улыбаюсь. Щеки алеют от смущения. Мне кажется, он читает все мои мысли.