Единственная любовь бандита - Юлия Герман Страница 86

Он прав. Я в ловушке. В роскошной, уютной когда-то и совершенно опостылевшей сейчас ловушке.

Без Ареса… мысль о нем снова пронзает меня острой болью. Без него мне совершенно плевать на происходящее.

— Лучше смерть, – вырывается у меня. – Лучше настоящая смерть, чем эта пародия на жизнь.

Лицо Аслана искажается. Он хватает меня за плечи, впиваясь пальцами в кожу.

— Никогда! – рычит он. – Даже не думай! Ты будешь со мной. Мы будем счастливы. Я научу тебя быть счастливой.

Его лицо слишком близко, я чувствую его дыхание, вижу каждую прожилку в его радужках. И в этих глазах я не вижу того Аслана, которого знала. Только одержимого безумца.

— Хорошо, – говорю я тихо. – Хорошо, Аслан. Все будет именно так, – у меня нет сил бороться.

Он замирает, удивленный моей внезапной покорностью, и его хватка ослабевает.

— Что?..

— Я устала, – говорю я, глядя куда-то мимо него. – Устала бороться. Устала ненавидеть. Ты хочешь, чтобы я жила? Я буду жить. Принеси мне воды. Пожалуйста. Пересохло в горле.

Он смотрит на меня с недоверием, но в глазах появляется проблеск надежды. Аслан так отчаянно хочет верить, что все его жертвы не напрасны, что запросто принимает ложь за истину.

— Конечно, – он отпускает меня. – Я сейчас. Иди в спальню, я принесу.

Он поворачивается и, спускаясь по лестнице, идет к кухне.

А я делаю, что сказано. Поднимаюсь в свою спальню… и закрываюсь изнутри.

Нет сил видеть кого-то. Падаю на кровать, планируя остаться в таком положении навечно.

— Нона, открой! – Аслан стучится в дверь.

— Оставь меня в покое, – говорю я так, чтобы он меня услышал.

— Нона, не дури…

— Уйди, Аслан. Я хочу спать.

— Я волнуюсь за тебя! – пытается он уговорить меня открыть.

В этот момент внизу раздается оглушительный грохот.

Я замираю, не зная, чего ожидать.

— Нона! Спрячься! – кричит Аслан до того, как я слышу звуки его удаляющихся шагов.

Вокруг становится слишком тихо. Мне даже кажется, что мне послышался весь этот грохот. А затем дверь в комнату срывается с петель.

Я подскакиваю, смотря на место, где мгновение назад висело деревянное полотно.

Но когда в проеме появляется громадная фигура, из меня вырывается тихий вскрик.

Он стоит, слегка расставив ноги, одной рукой опираясь на косяк, будто не в силах держаться самостоятельно. Его темная рубашка пропитана чем-то темным, на лице – сажа, кровь и выражение абсолютной ярости. Его грудь тяжело вздымается, а черные как смоль глаза горят адским пламенем.

— Кажется, – хрипит Арес, делая шаг вперед, и его низкий голос заставляет вибрировать стены, – я опоздал на свои похороны. Но успел, чтобы проводить в последний путь твоего мужа.