Запертый сад - Сара Харди Страница 70

— Но всегда приятно обзаводиться новыми друзьями, как сегодня. – И, снова присев возле ящика с пластинками, спросил: – А как вам Коул Портер?

— Очень его люблю!

— Ну, вам повезло.

Она присела на пол рядом с ним.

— Begin the Beguine! Ой, поставьте это, пожалуйста.

Когда-то она танцевала румбу под эту мелодию, и тело ее двигалось в такт музыке, выбиравшей самые низменные и несомненные пути к слуху. Интересно, на всех этих вечеринках, где он, по всей видимости, нередко бывал, он только пел или танцевал тоже? Пока она представляла, как поднимает руки и обхватывает его шею, он встал и вернулся к подоконнику.

Она снова уселась в кресло.

— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы сделать пение профессией? – спросила она.

— Много лет только об этом и мечтал. Но хотя у меня хороший голос, он недостаточно хорош. Да и даже если б был, мне просто сил не хватит для такой жизни. Зато, говорю я себе, священник из тебя получится лучше – на своей шкуре поймешь, что не мы выбираем, каким способом служить миру.

С горечью он это сказал или нет, она не успела понять – он снова вскочил и пошел ставить другую пластинку.

— «Ночь и день», – сказал он, – пожалуй, самая-самая моя любимая песня – в смысле, у Коула Портера.

— Какой он гениальный, – заметила она, когда песня прозвучала. – Как здорово танцевать под такую прекрасную музыку.

— Вам нужен новый граммофон! – сказал он. – Вы столько теряете!

На это ей было нечего ответить, и они оба замолчали.

— Поставьте, – сказала она через несколько мгновений, – пожалуйста, что-нибудь еще?

— Конечно! С удовольствием! Например, Anything Goes? Или I ve Got You Under My Skin?

Она не успела ответить, когда оба вздрогнули: открылась входная дверь.

— Вот и миссис Тернер, – сказал Айвенс. – Я бы предложил вам чаю, но скоро придут мистер и миссис Кларк с младенцем… – Прозвенел звонок. – А вот и они. В это воскресенье крестины, надо обсудить все подробности. Но я получил огромное удовольствие от того, как мы с вами слушали музыку.

— И я! Спасибо вам, – сказала она, встав так резко, что у нее закружилась голова. Она успела забыть о своем одиночестве, о беспокойстве за Стивена и за себя – обо всем, что ее, собственно, сюда привело.

Она вышла в прихожую, поздоровалась с Кларками, попрощалась с Айвенсом. Отъезжая от дома, она размышляла, сказать ли Стивену про O sole mio и про потерявшую ключ Мими.

Но когда она вернулась домой, Стивен был у себя на чердаке, и она решила, что без музыкального сопровождения рассказывать тут нечего. O sole mio будет принадлежать ей одной.