Хозяйка дома Бхатия - Суджата Масси Страница 8

Первин увидела, как спутницы Гвендолен Хобсон-Джонс одновременно встали, держась за руки и одинаково улыбаясь.

— Кроме того, мы получили изумительный дар из княжеской сокровищницы: ожерелье из жемчуга и бриллиантов, дар бегум[12] Варанпура[13]. Признательны вам от души, бегум Кора. Хочу также отметить, что торт «Черный лес» на сегодняшнем чаепитии тоже вклад бегум. Это настоящее европейское блюдо.

Первин догадалась: последние слова предназначались к сведению тех, кто не ест яйца. Она обернулась, ожидая увидеть высокородную мусульманку под чадрой, и едва не ахнула: бегум оказалась молодой белой женщиной с пламенно-рыжими волосами, которые она даже не покрыла полой своего голубого сари с серебряным шитьем.

— Всегда рада помочь полезному начинанию! – заявила бегум жизнерадостно на простонародном английском, помавая рукой и улыбаясь улыбкой королевы, взирающей на восхищенных подданных.

Дамы загомонили на гуджарати; Первин пришлось навострить уши, чтобы хоть что-то разобрать. Все, похоже, задавались одним вопросом: она кто? Мусульманка или христианка? Британка? Нет, австралийка!

— Пятьдесят одна рупия от миссис Гюльназ Мистри! – возгласила Ума, и только тут бегум наконец-то села обратно. – Гюльназ-бехен[14] не могла присутствовать, поскольку только что родила. Однако ее пожертвование любезно доставила мисс Первин Мистри! Попрошу вас встать!

Первин удалось подняться только со второй попытки: вдохновившись грациозностью бегум, она твердо решила подняться, не опираясь на руки. Справилась – и тут же поняла, что вокруг уже начались пересуды.

Невестка Гюльназ. Юристка – да, поверенная. Разведенная. Да нет же. Много зарабатывает? Деньги себе берет или отдает отцу?

Ума – видимо, чтобы пресечь этот гвалт, – быстренько перешла к следующей благотворительнице.

— Следующее пожертвование – изысканный набор из шести золотых браслетов от Сримати Радхи Шах! – Короткие аплодисменты, после чего Ума продолжила: – От доктора Мириам Пенкар… – Ума подняла взгляд от конверта, голос ее задрожал: – Дорогая доктор Пенкар, согласившись стать главным врачом нашей клиники, вы и так уже сделали бесценный вклад. А здесь… десять рупий. Прекрасно. Не согласитесь ли вы сказать несколько слов?

— Не ждала, – пробормотала Мириам Пенкар Первин.

— Вы прекрасно справитесь, – заверила ее Первин, погладив по предплечью.

Доктор встала, и, пока она шла к сцене, со своих мест встали еще две женщины: леди Хобсон-Джонс и Серена Прескотт. Первин было подумала, что они тоже хотят подняться на сцену, но вместо этого они, стараясь не привлекать к себе внимания, стремительно двинулись к выходу.

Мириам поднялась на сцену и глянула на собравшихся с лучезарной улыбкой.

— Для меня станет особой честью возглавить работу клиники, которая будет предоставлять услуги всем женщинам, вне зависимости от вероисповедания и дохода. Я благодарна вам всем, потому что каждое пожертвование – это кирпичик в стене нашего здания, еще одна койка в палате. Я знаю, что многие из вас пожертвовали сколько могли – и даже немного больше. Но нам нужны не только деньги. Нам нужны руки.

Доктор, раскрыв ладони, вытянула их вперед – Первин отметила, что она не носит браслетов.

— Сестры, мы с вами говорим на многих языках. Давайте ими пользоваться – просить о содействии соседей, родственников, состоятельных горожан. А когда клиника будет построена, ваш голос пригодится, чтобы привлекать туда пациенток. Пригодятся и ваши руки – сворачивать бинты, заполнять медицинские карты. Может, у вас есть мебель, которой вы больше не пользуетесь, – особенно нам нужны кровати, столы, стулья. Все это будет как нельзя кстати. Вот и все, что я хотела вам сказать.