Любовь - Дино Буццати Страница 85

Через две недели, когда он приехал за ней в Фонтерану, разговор не склеился – и все из-за присутствия Марчелло.

Лаида ждала Дориго у входа в отель. Она сразу же направилась к автомобилю.

— Ох, – произнесла она, – ты, наверное, разозлишься, но я здесь точно ни при чем. Этот назойливый тип привязался ко мне, как банный лист. Он мне ужасно надоел!

— Неужели это Марчелло?

— А кто же еще? Он узнал о моем отъезде, пришел попрощаться, и теперь я не знаю, как от него избавиться.

— И что это значит? Он будет с нами обедать?

— Я не знаю, понятия не имею. Я не могу быть с ним грубой. Он всегда был ко мне добр и внимателен. Давай, поднимись ко мне наверх на минутку, освежись, на улице такая жара.

Вероятно, у Антонио было недовольное выражение лица, и этим призывом «давай, поднимись ко мне наверх» Лаида хотела его успокоить: это была своего рода смелая демонстрация близости прямо перед Марчелло, ожидавшим в холле. Экая забота!

Антонио не испытывал желания принимать душ, но все же последовал за Лаидой наверх. Чемоданы были уже собраны. Все было готово к отъезду.

— Послушай, ты же понимаешь, что вся эта история с Марчелло выглядит не очень хорошо?

— Ты хочешь узнать, зачем он пришел?

— Ну можно и так сказать.

— Но ведь я сама тебе об этом сказала, разве нет? Да и потом… Если бы между нами что-то серьезное было – тогда я бы поняла твое недовольство!

— Значит, вы встречались каждый день?

— Да если бы! За последние две недели мы пересеклись всего трижды, ведь у него завал на работе… Слушай, хочешь, расскажу смешную историю? Только пообещай не обижаться, я все это к тому, чтобы показать, как люди любят сплетничать… Тут все уверены, что ты – отец.

— Чей отец?

— Марчелло.

— О, шикарно! А кем тогда, по их мнению, является Марчелло? Твоим супругом?

— А ты остряк. Тем немногим, кому я его представила, я сказала, что он мой кузен.

Антонио обратил внимание на сдвинутые кровати, застеленные раздельными простынями. Одно ложе казалась нетронутым, будто на него никто даже не садился. Вспомнилось, как Лаида, еще перед отъездом в Фонтерану, просила писать, указывая на конверте «синьоре», а не «синьорине»: мол, персонал отеля относится с большим уважением к замужним женщинам. Тогда он не придал этому значения – списал на девичью причуду. Но сейчас он задумался: а вдруг это не прихоть, а уловка? Чтобы Марчелло мог беспрепятственно ночевать у нее в отеле и никто бы не заподозрил неладное. Но если это так, то ночевки Марчелло должны быть отражены в счете. А счет, без сомнения, уже оплачен ей. Неплохо было бы взглянуть на него.

(Позже выяснилось, что счет не оплачен, и он покрыл его сам, не обнаружив в нем ничего подозрительного. Это его успокоило. Впрочем, в отеле могли и закрыть глаза на определенные вещи. А может, в ее заказ входила и вторая кровать?)

Они спустились. Марчелло приветствовал Антонио с невозмутимым почтением. Чем дольше Антонио смотрел на него, тем меньше оставалось подозрений; он был крепким парнем физически, но выражение лица – чересчур простоватое, лишенное искры; речь состояла из общих фраз, без намека на остроумие. Когда заговорили об отъезде, так как завтракать они собирались в Модене, Марчелло согласился на все без лишних вопросов, словно все было заранее оговорено между ним и Лаидой.