Любовь - Дино Буццати Страница 96

Какой же он дурак! Что он, не мог догадаться обо всем загодя? Он тут же сбегает вниз, паркует машину в вонючем неприметном проулке, возвращается в квартиру. Он решил ждать. Пусть небо упадет на землю – он все равно дождется. Но есть ли в том смысл, если она все равно ночует в гостинице? Неужели он так надоел ей, что она, лишь бы не пересекаться с ним, бежит в гостиницу, не захватив даже и кусочка мыла? Она что, боится его?..

Тереза спокойно таращится на него.

— Извините, Тереза… столько времени уже прошло – неужели вы еще не поняли, кем я на самом деле ей прихожусь?..

— Прошу прощения, синьор?..

— Она рассказала вам, кто я?

— Да, она много раз повторяла, что вы – ее дядя.

— Какой я, к дьяволу, дядя! За версту же видать, кто я!..

Им овладело нестерпимое отчаяние. Зачем он набросился на Терезу? Что эта тихая тень может ему сказать? Ничего, совершенно ничего! А у него, как назло, такая дикая жажда выговориться…

— А я-то… я… Я столько для нее сделал… Посмотрите, как я выгляжу, ведь краше в гроб кладут! Потерял голову из-за… из-за…

Дориго чувствует себя ребенком, наказанным за несовершенную провинность. Он падает лицом на ее постель, и его поникшие плечи сотрясают рыдания.

— Ну, синьор, будет вам, будет… Успокойтесь!

Он поднимается, понимая, что закатил жалкую истерику.

— Простите… простите за все… я не сдержался…

— Полноте, с каждым бывает…

— Все равно простите. Можете идти спать.

— Вы будете ждать ее?

— Нет. Вот разве что оставлю ей записку.

На кухне он находит листок дешевой коричневой бумаги, с ним садится в гостиной за столик со стеклянной крышкой.

«Лаида, – пишет он, – после того, что произошло, предельно ясно: между нами все кончено. Полагаю, я всегда был с тобою учтив, я всегда проявлял бездну терпения. Но ты довела меня до крайности. Желаю тебе встретить того, кто…»

Именно в этот момент звонит телефон. На часах половина второго. Будто дикий зверь, Дориго бросается к аппарату, вырывает трубку из слабых рук Терезы…

— Эй, там! Это я!

В ответ – тихое «щелк»: на том конце Лаида повесила трубку.

Если она звонит, значит, у нее остались еще какие-то сомнения. Она не знает, что, собственно, предпринять. Может быть, у нее и денег на гостиницу нет. Почти сразу же телефон звонит еще раз. Берет Тереза, но Антонио опять завладевает трубкой.

Голос из динамика звучит почти весело:

— Знаешь, я решила поехать домой.

— Ну давай, езжай. Мы тебя тут заждались.

Два, четверть третьего. Тереза ушла спать, автомобили проносятся по улицам все реже. Антонио не закончил своего послания, да и в нем нет уже необходимости. Он ей все скажет сам, без листочков-посредников. Конечно, было бы куда действеннее – и он это прекрасно понимает, – просто уйти сейчас, не оставив ни строчки. Но на это еще надобно отважиться. А ему необходимо ее видеть, пусть всего на полминуты, но увидеть ее еще раз!..

Без десяти три внизу останавливается такси. Потом по всему погруженному в сон зданию проносится стук подъездной двери, лязг лифта, кряхтение поднимающейся по шахте кабины. Он стоит у входной двери наготове, прикидывая свои дальнейшие действия. Две пощечины. Как минимум. А если она закатит скандал? А если ей станет плохо с сердцем и придется вызывать врача?

Она входит. Она бледна, глаза круглы, широко распахнуты, на лице – неуживчивая гримаса загнанного зверька.