Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 53

— Сию минуту.

Радист надел наушники, выстучал ключом несколько одинарных и двойных сигналов предварительного вызова и, получив ответ, передал сообщение: три тире, точка, тире, точка…

— Шифром, я надеюсь? – сказал Хордан.

Бомонт искоса взглянул на него скорее с упреком, чем с обидой:

— Разумеется. Группа ORR.

Ради краткости, в каждой типовой ситуации, для каждых часто встречающихся вопросов и ответов были предусмотрены и оговорены группы букв. «Собираюсь атаковать» заменялось OBB. «Цель поражена» – OAA. «Промах» – OFF.

Окончив передачу, Бомонт снял наушники, откинулся на спинку стула. Во рту дымилась сигарета.

— Готово, сэр.

— Кое-что еще… – Хордан показал на камеру и портфель, который положил на стол. – Нас просили сопровождать донесения фотографиями. Вас не затруднит заняться этим?

— Да я с удовольствием… Но в том, что касается проявки и печати, я не очень разбираюсь.

— Это очень просто, я научу. А вот и руководство.

Хордан вышел наружу, и радист следом. Оба застыли, ослепленные светом. Когда Бомонт поднес сигарету ко рту, чтобы сделать последнюю затяжку, Хордан заметил, что пальцы у него дрожат.

— Вы устали, – сказал он мягко. – Двенадцать часов в день слушать эфир да плюс к тому ставить и налаживать оборудование… Тяжко.

Радист пожал плечами и ответил искренно:

— Мне за это платят.

— Тем не менее. – Хордан принял тон официальный. – Будьте наготове, но все же отдохните. Поспите, придите в себя. – Он показал на домик за спиной. – Пусть кто-нибудь вас подменит здесь и разбудит, если будут радиограммы. Фарид Мароун мог бы этим заняться. Как он вам?

— Годится. Из двоих кузенов он потолковей.

— Вот и втолкуйте ему самое основное – он должен слушать эфир, определять вызовы и прочее. Но, разумеется, ни отвечать, ни передавать нельзя.

— Само собой.

— К началу операции мой радист должен быть свеж и бодр.

— Будет.

— Надеюсь.

Англичанин долго смотрел на берег и море. Потом взглянул на небо, чтобы увидеть, высоко ли солнце.

— Прочность цепи определяется прочностью самого слабого ее звена.

Хордан почувствовал себя неловко:

— Я вовсе не…

— Да я знаю, мальчик мой. Знаю.

Бомонт по-прежнему разглядывал небо. Через минуту медленно опустил голову:

— Не беспокойтесь, сэр. Пусть ивовый венок мной не заслужен, но все же низкого рожденья не был я…[39] Понимаете? Я не слабое звено. Просто я слегка побит-поломан жизнью…

Он помедлил, разглядывая моряков, работавших на палубе катера. И, улыбнувшись, договорил:

— Что ж, славная команда. Мы, горсточка счастливцев, братьев, и так далее. – Он обернулся к Хордану. – Это вы нас подбирали-набирали?

— Нет. Сказать по правде, получил в комплекте. Всех, включая вас.

Бомонт сложил два пальца колечком и проткнул его пальцем другой руки. Потом подмигнул Хордану:

— Вам известно, что повариха…

— Слышал кое-что.

— Ее тоже готовенькую получили?

— Тоже.

Бомонт скрипуче рассмеялся и закашлялся.

— На небесах найдем мы утешенье, а на земле – лишь скорби да заботы…[40] – заметил он задумчиво. – Или наоборот?

И впился в Хордана пытливым взглядом, словно тот и в самом деле знал ответ. Потом кивнул, смиряясь с неизбежностью.

— Люди – крашеная глина и дух в груди…[41] Вам не кажется? Со всеми нашими слабостями, нашими страстями и нашими пороками. – Он взмахнул рукой, как бы обращаясь к воображаемой аудитории. – Как часто не свершаем злое дело лишь потому, что недоступны средства[42].