Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 66

— Знаю-знаю. Забудьте.

Шагая, они продолжали рассматривать кухарку.

— Тем не менее держите на привязи этого… мужа или кто он там. Присматривайте за ним. Стычек мне тут не надо.

Грек рассмеялся:

— Я сто лет знаю Апостолоса. Он прекрасный повар и к тому же человек дельный и трезвый.

— Ну так вот, доведите до его сведения, что при малейшей неувязке я первую пулю всажу ему в лоб, а вторую – его жене.

Элеонас замер. Они были уже у дверей пакгауза, и потому он понизил голос и спросил скорее задумчиво, чем удивленно:

— Вы правда это сделаете? Я не ослышался?

— Да нет, едва ли, – с напускным спокойствием пожал плечами Хордан. – Но предупреждение не помешает.

— Из принципа?

— Нет. Из револьвера.

Хордан вздохнул. Ненужный разговор. Утомительный. Он обвел взглядом пляж, скалы, бледно-голубое небо. Слишком велика ответственность. Его научили водить торпедный катер – не более того. Все прочее он вынужден придумывать на ходу. Ему случалось командовать людьми, иногда и в крайне опасных ситуациях, когда море превращалось в зримое воплощение гнева Господня. Но с таким он раньше не сталкивался.

— Мы на войне, штурман. А вы воюете. И вам за это платят.

Элеонас сморщил лоб, осмысляя услышанное.

— У войны свои законы, – подвел он итог этим размышлениям.

— Свои законы у всего на свете – у океанов, у жизни и даже у этого острова… Вы моряк и знаете, о чем я толкую.

Штурман кивнул и на минуту замкнулся в угрюмом молчании.

— Однажды я убил человека, – сказал он чуть погодя.

Хордан взглянул на него, удивляясь не самому поступку, который как раз был в порядке вещей – контрабандист ведет суровую жизнь в окружении суровых людей, – а признанию. Повисло молчание, длившееся до тех пор, пока штурман его не нарушил:

— Не застрелил, разумеется… Да и не из чего было, потому что при моей работе нехорошо будет, если власти найдут огнестрельное оружие. Ножом. Выдалась бурная ночка, мы сильно рисковали, турки-таможенники гнались по пятам, и тут один из наших дал слабину…

Хордан не отвечал. Элеонас взглянул в сторону моря.

— Выбор был такой: либо он молчит, либо все – в каталажку.

— Понимаю.

— Знаю, потому и рассказываю. Чтобы знали: я вас тоже понимаю. Убить человека непросто. Вообще непросто, а уж тем более тогда.

Они неподвижно стояли рядом.

— Вы ведь не всегда были военным моряком… Так ведь, капетанье Михалис?

— Так.

— Торговый флот, наверно, а?

— Он самый.

Грек удовлетворенно кивнул:

— Я многих в жизни повидал. И каждый на свой манер…

— Что?

— Морячит.

Мимо, опустив голову, прошла к пакгаузу Сенобия. Когда она скрылась внутри, Элеонас задумчиво уставился на тень у себя под ногами:

— Можно вам сказать кое-что личное?

— Разумеется.

— Это хорошо, что вы больше не ходите с револьвером.

Хордан только улыбнулся в ответ. Кобуру с «Уэбли» и патроны он теперь прятал в своей лачуге в сундучке вместе с шифровальным блокнотом и документами.

— Бобби Бомонт посоветовал, – признался он.

— Дай бог, чтобы это был добрый совет.

— Надеюсь.

— Диковинная птица этот англичанин.

— В высшей степени.

Элеонас чуть сдвинулся вправо – так, чтобы оказаться прямо перед Хорданом, и взглянул на него одновременно с любопытством и с подозрением. Потом с шутливым упреком наставил указательный палец:

— В самом деле, не надо его показывать… Я про револьвер.