Сиротский приют у озера - Дэниел Г. Миллер Страница 26

— Мистер Гулсби, спасибо, что нашли время поговорить со мной.

Он моргает, а затем взгляд его серо-коричневых глаз устремляется куда-то за мое плечо. Я оборачиваюсь и вижу, что мисс Баррето все еще стоит и наблюдает за нами. По ее лицу заметно, что этот человек ей не нравится.

— Соня, вы не могли бы оставить нас наедине на несколько минут?

Она кивает.

— Конечно. Я улажу кое-какие дела и заберу вас, когда нужно будет идти на встречу к доктору Маккензи. Мистер Гулсби, пожалуйста, сообщите Хейзел все, что ей нужно.

Мужчина прочищает горло и скрещивает руки на животе.

— Да, мисс Баррето, обязательно.

Я никак не могу привыкнуть к тому, что все здесь обращаются друг к другу «мистер» и «мисс». Сразу вспоминаются младшие классы средней школы. Соня выходит из комнаты, и учитель вздыхает. Похоже, она его пугает.

— Не стоит нервничать, мистер Гулсби. Я просто пытаюсь собрать некоторую информацию о Мие и ее исчезновении. Расскажите мне об этой девочке. Как давно вы ее знаете?

Он расслабляется.

— О, что ж, я учу ее с восьми лет. Именно в этом возрасте здесь начинают заниматься музыкой.

— Какой она была? На что она надеялась, о чем мечтала?

При мысли о ней его глаза начинают блестеть.

— Она была замечательной. Именно из-за таких учеников я и стал преподавателем. Она была умной, любила учиться, в основном относилась ко всем с уважением. Хотя очень любила пошутить. Помню, как однажды она положила искусственную змею под крышку рояля, и я чуть не описался, когда открыл ее в начале урока.

Я смеюсь. С каждой минутой эта девочка нравится мне все больше. Гулсби проводит рукой по клавишам и задумчиво продолжает:

— Знаете, люди порой говорят о знаменитостях, мол, в них есть что-то особенное. Я никогда понастоящему не понимал этой фразы, пока не встретил Мию. В ней было это «что-то». Думаю, одноклассники тоже это почувствовали, потому что никто с ней не сближался. Ею скорее восхищались. Она мечтала петь на Бродвее, и у нее был талант, чтобы этого добиться. Лучшая певица, которая когда-либо выступала в этих залах, без вариантов. А я здесь уже несколько десятилетий. Я думал, что с моей помощью и благодаря нашим занятиям удастся сделать из нее звезду.

— Да, я смотрела видео. Она потрясающая. Вы хорошо ее обучили.

Он гордо улыбается.

— И в тот вечер она занималась с вами, верно? Расскажите мне о последней репетиции перед ее исчезновением.

Пальцы-сосиски Гулсби судорожно сжимаются на животе.

— На самом деле рассказывать особо нечего. У нас была обычная репетиция. Я пытаюсь научить Мию петь грудным голосом, поэтому мы много работали с дыханием. Она, как всегда, работала прекрасно. Затем, около восьми вечера, девочка собрала свои вещи и ушла.

— И вы не заметили ничего необычного в ее поведении?

Он качает головой, и мышцы под его подбородком подрагивают.

— Нет. Мия была хорошей девочкой, сосредоточенной на занятиях. С ней никогда не было проблем.

Когда он говорит, в его речи наблюдается странное сочетание глубины октавы и ритмичности. Словно лесоруб поет мелодии из шоу. Я не могу как следует разобраться, что он за человек.

— Мне сказали, что у вас вечерние занятия только с Мией, но не с другими девочками. Это правда?

Губы Гулсби кривятся, и он срывает очки с лица. Потом трет глаза и достает из кармана носовой платок, чтобы вытереть лоб. Кожа на его щеках обвисла и податливо двигается.