8 жизней госпожи Мук - Миринэ Ли Страница 10

А что Вану прибыль, то моему отцу — потери.

Отец тоже не гнушался воровством американской машинерии. Каждые четыре месяца он будил меня среди ночи и гнал помогать ему рыть яму за нашим туалетом, где мы закапывали большие мешки с холодным металлом. Далее всегда следовал внезапный визит людей в форме, которые обшаривали каждый закоулок нашего нищего дома. Поэтому, когда отец пригрозил сдать Вана, Ван пригрозил ему в ответ, насмешливо щерясь с намеком на грязную работенку, которой мы тайком занимались за туалетом.

Наверное, оскорблениями и побоями отец хотел меня научить: наша жизнь у границы Северной Кореи — это игра с нулевой суммой: бесконечное сражение, где либо побеждаешь ты, либо победят тебя; либо воруешь ты, либо украдут у тебя.

Скоро мальчишки перестали называть ее Призраком Девственницы: они решили, что это слишком обычно для такого сюрреалистического явления, и перешли на Ядада. Хотелось придумать свое имя, собственного изобретения, которое уже ни с чем не спутают.

«Ядададада» — так она кричала, когда за ней гнались мальчишки или она — за ними. Первый слог, «Я», она выкрикивала гулким баритоном, потом ускорялась, брала скрипичный ключ с точностью кастрата и, наконец, переходила к последним «да» с металлическим воплем, который рвал нервы будто рысья лапа. Мальчишек этот звук и пугал и веселил: они говорили, в ее голосе есть и мужское и женское. И старались находить все новые способы ее разозлить, только чтобы послушать еще.

Они считали, она умеет говорить только «Ядадада» и что это имеет некое особое значение, потому что больше ничего от нее не слышали.

Я смеялся над их невежеством.

Я часто заступался за нее, когда другие пытались ее довести, например вырвать цветок из ее волос. Однажды она выбрала очень необычный цветок: огромную космею с лепестками длиннее среднего пальца моего отца, кроваво-лиловыми в середине и сладко-розовыми по краям. Цветок был таких необыкновенных размеров и оттенка, что с ним ее пышные волосы казались меньше, а страшное лицо — еще страшнее. Когда она задремала в поле серебристой травы, космею выхватили, чтобы выжать из девушки новое «Ядадада». Ничего не получилось.

В тот день ее глаза впервые показались удивительно пустыми: туманными, отрешенными, полными усталости. Я не знал почему, но надеялся, что, если вернуть цветок, ей чуточку полегчает. Я терпеливо дождался, когда мальчишкам надоест ее донимать и они наконец уйдут. Поднял цветок с грязного речного берега и аккуратно снял с лепестков крошечные соринки. Когда его вид показался приличным, я прибежал обратно на поле серебристой травы и нашел Призрак Девственницы там же, где она дремала, только теперь она таращилась на Имджинган все с той же бездной в глазах. Увидев меня, она сначала нахмурилась, но, когда я аккуратно протянул космею, ее лицо мгновенно озарилось, как у моей трехлетней сестры при виде шоколадки, которую тайком приносил домой отец.

Пока я наслаждался видом ее счастья, нежась в свете ослепительной улыбки, она вдруг схватила меня за руку и притянула к себе. У меня екнуло сердце, когда она заглянула мне в глаза. Ее глаза сияли, словно у привидения.

И самым нежным фальцетом, что только можно представить, она произнесла:

— Ялу-ялу.

Одарив меня очередной жуткой улыбкой всего в сантиметре от кончика моего носа, она сорвалась с места и скрылась в дебрях высокой серебристой травы.