Всё, во что мы верим - Екатерина Блынская Страница 16

— Размародерят… Кому нужны ваши тряпки! – возмущалась Ника.

— Замечу о себе. Как я отношусь к мародерству среди военных? Когда заходишь в населённик пожить, хозяйство хозяина сразу становится твоим хозяйством. Но отбитые бывают… Нормальный социум уже не для них.

Вершина гладил серебряную прядку на лбу Ники и улыбался как дурак.

Ника чувствовала себя счастливо, но тревожно, думая, что в любой момент приедет Никита и может прямо здесь начать какое-нибудь кровопролитие. Она бы, будь ее воля, и оставила Вершину дольше, тем более что он сходил за водой, начистил картошки и даже хотел напечь блинчиков из забытого в холодильнике молока.

Пока с Никитой все было шатко, Ника не могла подставлять Вершину. Поэтому она решила его выкурить. Откинув телефон, Ника поднялась, оделась и вышла, правда, поглядывая в сторону дороги, чтоб не пропустить Никиту, если он все-таки придет или приедет… Вершина тоже застегнул камуфло и грустно вздыхал у порожка.

— Если ты думаешь тут квартироваться, то не надо начинать, – сказала Ника, подходя к куче дров, которую военные вывалили у нее во дворе.

В одной дровине торчал колун, и со всей этой кучей Нике предстояло разделаться, что совсем ее не радовало. Но, чтобы показать свою самостоятельность перед Вершиной, она ногой стукнула по ручке колуна и лихо подобрала его с земли.

— Да нет… расположение тут у нас недалеко. В усадьбе. Да ты знаешь даже в какой.

— Знаю… Не знала, что тик-ток-войска ее так подставят. Один удар «химарями» – и нет памятника архитектуры.

— А, ты и это знаешь… Даже в каких я войсках?

— Ну, я внимательная. Нашивки читать умею.

Вершина улыбнулся, кивнув на колун.

— Я служу нормально.

— А ранение? – спросила Ника.

Она уже заметила шрам на вершининской груди.

— Фигня! Живой же!

— Мне говорили, что тебя пронесло над самыми адскими угольями.

— Было такое, – вздохнул Вершина. – Никита вот опять в командировке.

— Где? – спросила Ника как можно более спокойно, ударяя колуном в сухое дерево.

Вершина пожал плечами.

— Сюда он точно не приедет, не боись.

— Я не боюсь. Я переживаю, что Олега он живьем не увидит.

— А отчего такая спешность?

— Спешность… Ты сам знаешь. Ты же был у Олега?

Скажи, зачем он здесь?

Вершина молча подошел и взял у Ники топор.

— Олег… тут. Я бы не хотел тебе говорить, но это не Никита его сюда перевел. Хотя запрос был через него.

Нике внезапно стало не по себе. Она отошла к крылечку и села на порог.

— Спалил сарай, пали и хату…

— Олег сюда просился из-за своей невесты.

— Что?

— И Никита от меня это узнал.

— Какой, на хрен, невесты?

— Из-за Нади.

Ника обхватила голову руками. Ей казалось, что сейчас этот двор уедет куда-то от нее.

— Стоп, но я же мать! Как бы дико это ни звучало…

Вершина ударил по дровине, и она разлетелась натрое сухими брусочками.

— Она тоже медик же. Они с Луганска вместе. Ее вот зачем-то отправили сюда… И его следом.

Ника так бы и сидела молча, слышать такое ей было невозможно.

— Вот только не надо мне! Не надо мне рассказывать… Николя… Про моей бабушки кошки троюродную сестру. – И Ника, перебросив волосы на грудь принялась быстро плести тугую косичку. – Все очевидно. Олег совсем вырос, а я не сепарировала его! Не знала я его!

— А меня уже просветила своим рентгеном? – усмехнулся Вершина.