Всё, во что мы верим - Екатерина Блынская Страница 17

— Давно! Иди. Иди, а то тут начнется бой. Думаешь, у этих заборов нет глаз? Нас уже все приметили, как мы тут только ночью появились. И баг твой дурацкий на просеке! Народ за спичками побежал…

— Зачем?

— Свечки держать!

— А… Понял, ну. Хорошо. Я поехал. И когда мы встретимся?

— Когда? Я хочу передохнуть.

Вершина покорно опустил плечи. Он так странно смотрелся, большой, с красиво остриженной треугольничком бородкой, с добрыми печальными глазами: медведь ручной.

— Иди! – сказала Ника, давясь внезапными слезами, и побежала в хату.

Вершина глянул на часы.

— Вероника Алексеевна, пообещайте, что я разберусь с вашими дровами.

— Идите к черту! – донеслось из хаты.

Вершина еще постоял тихонько у калитки, ожидая, что Ника выйдет.

— Я вечером приду! – крикнул он. – Нам вместе работать, наверное, скоро придется… Надо обсудить это все.

Ника весь день до вечера прорыдала в подушку.

А к ночи ближе, с тяжелой головой и красными опухшими глазами, встала выпить снотворное и набралась наглости позвонить Никите на защищенный аккаунт.

Тот сразу взял. Уже было темно.

— Ну что? – не очень по-доброму ответил он.

Ника оскорбилась его тоном.

— Просто ты пропал. А я хотела спросить у тебя про Олега…

— И что?

— Никита… У тебя ворота были нараспашку, учения были…

— И это все, что ты мне хотела сказать?

— Нет… Не все… – пролепетала Ника.

— Тогда говори!

— Что говорить? – В ноги Нике кинулась внезапная слабость.

— Где этот урод? У тебя? «Ахматовец» хренов.

Ника совсем не удивилась этому вопросу.

— Я свободный человек! Ты пьяный?

— Нет, блин, как трезвышко! Что ты хочешь? Ну что? Я занят. Я не могу говорить!

Ника бросила телефон куда-то в угол и вскочила с постели, оглянувшись на нее с чувством вины. Одевалась она неспешно, крутя свои мысли и так и этак. Нет, нет… Она ведет себя не так. Ника взяла телефон и написала смс: «Я тебя не прощу!»

И действительно, отключив телефон, она легла спать, выпив для верности снотворную таблетку.

Сон накрыл ее сразу. Она даже не слышала, как пришел Вершина, тихонько открыл замок на двери и сел за ее стол играть в преферанс на телефоне, по-хитрому улыбаясь, а где-то в ночи он, уже зевая, измазал спящую без задних ног Нику зубной пастой, нарисовав на одной щеке букву Z, а на другой – V, забрал у Ники из-под подушки «макарова» и тихонько, без скрипа уехал в расположение.

Утро у Ники было бурным. Она прямо с утра услышала крики неподалеку и, вскочив, ударилась головой о полочку над кроватью.

Уснула она прямо одетая, в шортах и футболке, поэтому выскочила из дома поглядеть, отчего шум.

По улице бежали Гарик, тетя Жанна и Лариска с Носовым.

В руках у Носова, дядьки с вечно помятым лицом и вислыми усами, были вилы.

Ника окликнула последнего бегущего:

— Тетя Жанна! Что такое?

— Що?! Хохлы! – приостановившись, выдохнула запыхавшаяся Жанна.

— Диверсанты?

— Як их там! Двое чи трое…

— С оружием? – оживилась Ника.

Внезапно тетя Жанна засмеялась, показав пальцем на Нику.

— А ты что это такая раскрашенная?

Ника схватилась за лицо и почувствовала запах зубной пасты «Жемчуг».

Ника, бросив диверсантов и местных жителей, побежала во двор к умывальнику, где было присобачено на проволочку маленькое зеркальце.

Действительно, на щеках хорошо были видны жирные Z и V.