Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 70

Но даже талантливым людям надо отдыхать. И Сауле проскользнула (скорее, проковыляла, таща за собой вилы) в открытые ворота, стоило близнецам отвлечься. И воздух был сладким, но горячим, как кожа под грудью, когда наконец снимаешь узкий спортивный топик после пробежки.

В тени на заборе висело забытое ведро воды с плавающими на поверхности ошметками сена. Сауле опустила в него распухшие ладони, которые походили теперь на мультяшные руки Микки Мауса. Вода была теплой, но все же немного облегчила боль. В конюшне Тин и Тал хлопали дверьми стойл. Бегали наперегонки. Сауле вынула руки из ведра и стряхнула налипшие травинки. Из нее самой соревновательный дух вышел на первый час работы.

Должно быть, в мальчишек возраста близнецов и ее брата Андрея незаметно устанавливался генератор, способный перерабатывать еду в чистейшую энергию. Мать пихала Андрея во все секции подряд: на бокс, фехтование, английский, скорочтение и вольную борьбу, – а он умудрялся разносить дом, бегая от Динарки, пытавшейся отобрать у него джойстик от игровой приставки. Правда, потом этот генератор рассасывался естественным путем. Иной причины, почему в спортивном лагере у парней не хватало сил, чтобы вечером дойти до душевой, вместо того чтобы «благоухать», создавая вокруг себя зону биологической опасности, Сауле не знала.

«Холодный душ» – как много в этом слове…

Сауле умылась водой, температурой не отличающейся от мочи, и скривилась.

Первое утро на Цране началось со жгучего желания почистить зубы. А еще с громогласного храпа над правым ухом. Данил. Сауле кое-как подняла затекшую шею. CASIO на запястье спящего Ромчика заботливо подсказали: 5:30 по московскому иномирному. С облегчением Сауле собралась улечься обратно. В такую рань можно было еще поспать.

Но оказалось, не можно.

Зашуршали нити ракушечных бус, которые на Цране заменяли входные двери. Капитан перешагивал порог спиной, еще благодаря кого-то снаружи. Наконец, пожелав собеседнику теплых ветров и крепкой мачты, Керим обернулся. В полумраке Сауле заметила, что он прижимает к груди плетеную корзину без ручек.

— О, кого вынесло из моря снов, – шепотом проворковал Капитан, хотя мгновение назад общался с собеседником на тональности радостной чайки. – Сейчас будет завтрак.

И он вытащил из корзины куриное яйцо, вымазанное еще свежим пометом, и гордо потряс им в воздухе, как трофеем.

Со скорой руки Капитана к шести утра перед Сауле, мальчишками и взъерошенной после сна Нией стоял завтрак, достойный королей. Идеальная яичница подмигивала сидящим за столом двадцатью, не меньше, яркими желточными глазами. Рядом дымились две пористые буханки хлеба, зажатые крынками с молоком и холодным травяным чаем.

— Мы скажем спасибо за эту радость, – начал Керим подобие молитвы перед едой. Ния и остальные, пусть и с небольшой задержкой, сказали спасибо. – Пусть пища питает плоть, пусть ветер питает слог, пусть море питает сердце.

— Пусть, – эхом повторила Сауле за дочерью Капитана. И они принялись за еду.

Хотя люди Црана, судя по вчерашнему вечеру, любили поболтать за столом, после молитвы говорить никто не спешил. Ромчик и Ния одинаково тяжело переносили утро, пережевывая завтрак с видом обиженных воробьев. Даня то и дело промахивался чашкой мимо губ, на которых застыла глуповатая влюбленная улыбка. Сауле легко толкнула его ногой под столом.