Дикие сердца - Джессика Питерсон Страница 7

— Однако, – Гуди прижимает ладонь к столу рядом с моей, – есть одно условие.

Я наконец отвожу взгляд от Кэша и смотрю на адвоката отца.

— Условие? Например, мне нужно быть определенного возраста или что-то в этом роде, чтобы унаследовать имущество?

— Вроде того. – Она медлит. – Это условие… скажем так, уникальное. Ваш отец требует, чтобы вы прожили на ранчо Лаки один полный календарный год, прежде чем получите доступ к средствам в трасте. Он также просит, чтобы вы активно участвовали в повседневных делах в качестве руководителя корпорации «Лаки Ранч Энтерпрайзес». Если вы это сделаете, вы будете получать щедрое ежемесячное пособие из траста за каждый месяц, проведенный в Хартсвилле.

Я смеюсь.

Я откидываю голову и смеюсь, громко, потому что, если не сделаю этого, боюсь, меня стошнит.

Да нет, Гуди шутит. Неужели мой отец, тихий и практичный человек, попросил бы меня – дочь, которую он отправил в школу-интернат, а затем в колледж в большом городе, – жить в глуши целый год и управлять скотоводческим ранчо?

Но Гуди просто смотрит на меня и моргает. Абсолютно невозмутима.

О боже. Она это серьезно.

— Это не может быть правдой. – Кэш наклоняется, чтобы взглянуть на документы. – Не похоже на Гаррета.

Хотя бы в этом мы можем согласиться.

Гуди кивает.

— Я сидела на этом самом стуле, когда Гаррет сказал эти слова в апреле. Мы составили новое завещание в тот день.

Я моргаю, сдерживая слезы, у меня сжимается живот.

— Но зачем заставлять меня жить на ранчо? Это вообще законно? Как это можно проконтролировать?

Гуди делает глубокий вдох и вытягивает руки ладонями вверх.

— Это желание вашего отца, Молли. Мне жаль. Я знаю, это не то, что вы хотели услышать.

— А если я не сделаю этого?

Кэш фыркает.

— Жесть.

Игнорируя его, я продолжаю:

— У меня есть работа. Как я уже говорила, я управляю своей компанией в Далласе. У меня есть квартира, и… и моя мама живет там, и… мои друзья, все… Я не могу просто…

— Бросить все? – Кэш поднимает бровь. – Можете начать прямо сейчас.

Я смотрю на него с подозрением.

— Почему бы вам не последовать собственному совету? Мой отец явно не оставил вам ничего…

— Это не совсем так, – вмешивается Гуди.

— …так почему бы вам просто не свалить отсюда?

Кэш поворачивается к адвокату:

— Я слушаю.

— Неужели вы не можете просто выделить средства, Гуди? – спрашиваю я в отчаянии. – Хотя бы часть из них? По крайней мере, пока мамины адвокаты не изучат завещание.

Она предлагает мне сочувствующую улыбку.

— Это было бы неправильно, Молли. Мне жаль. Мы делаем так, как хотел ваш отец, или не делаем вообще. У меня связаны руки.

Мои мысли путаются. Я прижимаю кончики пальцев ко лбу и закрываю глаза, стараясь не поддаваться панике. Я не могу понять, что двигало моим отцом, когда составлял завещание. Я не была в Хартсвилле двадцать лет. Зачем он вернул меня сейчас? Зачем сделал меня главным владельцем ранчо Лаки? Почему меня это волнует? Почему, черт возьми, меня это волнует?

Я не знаю. Но мое сердце болит так невыносимо, будто бы его пропустили через шредер.

— Поскольку жизнь на ранчо, – Гуди откашливается, – явно не ваша страсть, Молли, я предлагаю вам как можно скорее устроиться здесь, в Хартсвилле. Чем раньше начнется отсчет, тем быстрее вы начнете получать выплаты и тем быстрее сможете вернуться в Даллас.